При свете тоненькой лучины
Прижавшись, чтобы не дрожать
Сидели девочка и мать,
Струёй стекая в сон пучины.

Без повода и без причины,
Чуть приподняв с кровати спину
Спросила доченька у мамы:
"А почему отца Лорана
Бояться стали? Не как пламя,
А словно бешеного пса?
Все те же у него глаза
И та же Библия с собою..."

Застыли в венах вместе с кровью
Эти у матери слова,
Ведь у священника - чума
И объяснить это ребенку она никак бы не смогла
Не вызвав у неё кошмаров
Чтобы затушить эти пожары
Она ребенку соврала:

"Отец Лоран так близок к Богу,
Что посадил себе на ногу
Он семена Эдемской розы
Они взрастут и он прекрасный,
Как пламя Божье в розах красных
Нас всех к блаженству приведет
Его сторонится народ,
Чтобы не мешать ему молиться
Ведь шепот или щебет птицы
Его собьют
и ждет деревню гнев Божий на ближайший год."

"Я тоже буду Божьей розой?"-
Пронзила девочка вопросом
Рассудок матери своей,
Сорочку приспустив с плечей,
На них виднеется бубонный
Знак смерти, страшной и холодной

"Да, дочка" - мама отвечает, стараясь дрожь свою унять
"Семечко надо завязать
Какой-то чистой, влажной тряпкой"
И в эту тряпочку украдкой
Она росточки подсадила,
Не забывая их менять.

Дочурке хуже с каждым утром
Она, в своём страданьи мудром
Молилась и прожить пыталась
Пока росток не прорастет.
Мать видела, что час придет,
Уже ни дня ей не осталось
И пока дочка отсыпалась
Вплела ей в тряпочку цветок.

Костры горят и пахнут плотью
Горят тела, горят лохмотья
Душам чумным не ждать покоя
Ведь их не стали погребать

А у костра рыдает мать,
Она в огонь за дочкой рвется,
Как будто жар дневного Солнца
Поможет боль её унять.

Ее держали всей деревней
За руки, платье, за платок
Вдруг нежный, алый лепесток
Ей на щеку упал. Растеньем

Мать словно стала в то мгновенье
Обмякла, рухнув на колени.
Сказали, что так и осталась она сидеть, и что потом
Обвило розовым кустом
Её недвижимое тело.