Люди давно добрались до глубин Лох-Несса,
Выжили мрачных вампиров с румынских замков,
Стали бояться дефолтов, кредитов, стресса,
А не старинных легенд и жестоких сказок.

В Кёльнском музее естественных исключений
Стала отобранным у реки Рейн трофеем
Дочь острых скал и несущих на смерть течений,
До онеменья прекрасная Лорелея.

Ей не заменит аквариум бурной речки,
Но по бумагам она здесь для сохраненья
Вида сирен. Уродливые словечки,
Бюрократические до изнеможенья.

Ей из музея уже никуда не деться,
Но стоит только разрезать тугие нити,
Сшившие её губы, да дать распеться,
Вмиг превратится музей из тюрьмы в обитель.

Первым запрыгнет в аквариум тощий парень,
Зубы нащупают пульс на костлявой шее,
Быстро погаснет в воде его жизни пламень,
Быстро зажжется такой же у Лорелеи.

Толпы, пришедшие взглянуть на экспонаты,
Топчут друг друга, бездумно врезаясь в стёкла,
Те, что продрались к воде через это стадо
Кормят сирену собой, лишь бы не умолкла.

В красном и мутном тумане не слышно крики.
Пусть не вернётся сирена в объятья Рейна,
Но посреди бетона, фонарных бликов
Снова в заброшенном здании есть легенда.