В этом дыме — иконы из лиц,
и замки, что кричат без ключей.
Я гасил свои бури молчаньем,
а не светом — от грубых речей.
Я крушил свой характер о стены,
как стекло о холодный асфальт,
и платил за себя наказаньем,
даже если был сам себе враг.
Я забыл, как зовут меня вслух,
назвав твоё имя — своим.
И теперь отраженье в окне
не уверено: жив ли, один ли.