В этом холоде греются страхи,
а тепло — как забытый язык.
Я стирал себя грубой привычкой
делать болью любой свой крик.
Я сжигал все мосты между строчек,
оставляя лишь серый след.
И когда меня спросили: «Кто ты?» —
я не вспомнил ни «да», ни «нет».
Я назвался тобой — по ошибке,
чтоб не слышать свой собственный зов.
Теперь зеркало смотрит пристально,
словно ждёт, кто вернётся из слов.